Шансы пройти радикальную операцию, т.е. удалить всю опухоль, равнялись нулю. Добавились побочные действия гормональной терапии. Тело оттекло, лицо стало лунообразным, покрытое черным пушковым волосом, а затем передозировка гормонов привела к гнойной сыпи, которая постепенно превратилась в корку, покрывшую все тело. Присоединилась тахикардия, отдышка, боли в костях и слабость. Я помню, как начала есть все подряд: хлеб, сладости, компоты, даже больничный суп. Я ждала, когда придет моя мама с передачей, но еще больше ждала, когда она уйдет, чтобы съесть все без разбора. Стал вопрос о переводе в онкоцентр "Песочное", так как в больнице я находилась уже больше шести месяцев. Я стала взрослой: каждый день вокруг меня умирали солдаты, офицеры, их жены. В этих отделениях не было только детей, так как это была Военно - Медицинская Академия.
Операцию откладывали, так как опухоль была спаяна сонной артерией и не уменьшалась от рентгенотерапии.
В это же время мне решили добавить гормоны (дексометазон) . Моя неутомимая мама умудрилась привести из Москвы в Ленинград профессора гистологии Крыжижановского и он подтвердил диагноз - лимфосаркома.
Мое изможденное тело придавливали свинцовым фартуком так, что нельзя было пошевелится. На те части лица, которые не должны были подвергаться облучению, клали листы толстой свинцовой резины. Когда меня оставляли одну на несколько минут облучения, мне казалось, что я падаю в темную яму и не могу оттуда выбраться, так как края этой ямы были отвесно гладкими. Мне казалось, что курс облучения перед операцией не закончится никогда.
Меня начали возить на "пушку" (облучение), вернее на облучение я шла сама, в военной телогрейке, казенных валенках, рассчитанных на взрослого мужчину, назад меня вывозили на инвалидной коляске. Мама знала время, когда меня должны были проводить, успевала подбежать, поцеловать, а потом ждала на ветру, когда меня вывезут на коляске назад. Во время процедуры меня оставляли одну в комнате с толстыми стенами темно песочного цвета.
Мне назначили облучение перед оперативным вмешательством в надежде, что опухоль уменьшится, для этого перевели в отделении гематологии. Началась эпидемия гриппа. Маму перестали пускать. Темнело рано. Я стояла у окна и слезы одиночества, страха и отчаяния скатывались по щекам, синхронно с падающим за окном снегом.
Бурно прогрессирующая опухоль душила меня, ее давление постоянно увеличивалось и спускалось по шее вниз.
После возвращения в палату, я сказала маме, что ненавижу эту проклятую болезнь, "старуху-вампиршу". Ровно через неделю операцию пришлось повторить, так как началось нагноение кости. Я помню запах гниющего мяса, который преследовал меня сутками. Боль мучила меня постоянно. Я перестала есть. Обезболивающие средства действовали максимум час, а затем волна боли вновь захлёстывала меня, но с еще более нарастающей силой.
При обходе, когда ко мне подошла группа врачей, профессор Кабаков сказал: "Пьяниц вы кладете в палаты, а такую тяжелую девочку вы положили в коридор?". Биопсия была назначена через неделю, так как температура не падала. Начались мучительные дни ожидания. Мама оставила работу и сидела со мной. Каждый день она рассказывала мне новые анекдоты или смешные истории. Ни слова о болезни или о прогнозе заболевания. Лишь когда я сама стала мамой, я смогла оценить силу и энергию этой удивительной женщины. Она знала всех в отделении, от главного врача до санитарки, при этом всегда светилась энергией и была твердо уверена, что может все. Первая биопсия была назначена через ротовую полость. Мне сделали только местное обезболивание. Когда вошли в гайморову полость, начались проблемы. Операция "по живому" длилось 2 часа. А когда начали выскабливать кость, я так кричала, что сбежалось все отделение. За истерику я получила звонкую пощечину.
Ночью я, конечно, не спала. Меня поразили две вещи: во-первых - крики доносившиеся из палат, во-вторых - в отделении лечились очень странные люди с "хоботами", начинавшимися на руке и заканчивающимися на лице (позже я узнала, что это пластика по методу Филатова). К утру от сквозняков температура подскочила под 40°с.
С этого момента я находилась, как во сне. Состояние ухудшалось не по дням, а по часам. Лимфоузлы на шее просто душили меня, но мои родители не сдавались. Мама сказала, что если суждено - ребенок выживет, но удалять глаз и верхнюю челюсть я не дам. Наутро папа надел военную форму (хотя, тогда он уже был уже в отставке) и мы вылетели в Военно - Медицинскую Академию в Ленинград. За большую сумму денег, об этом я узнала много лет спустя, меня положили в коридор отделения "Челюстно - лицевой хирургии" Военно -Медицинской Академии.
и он в моем присутствии сказал маме: "Надо удалить глаз, верхнюю челюсть. В этом возрасте болезнь протекает очень агрессивно..."
Потом мы с мамой молча доехали на трамвае до мединститута. Навстречу нам, строевым шагом шел отец, (он был в прошлом офицер) и радостно кричал: "Девочки - шейте белые халаты!". Только вечером я услышала, как мама плакала на кухне и шептала папе о результатах гистологии. Утром меня повезли к профессору Сержанину
В дождливый майский день я пошла в школу на консультацию перед экзаменом. Возвращалась под проливным дождем. Придя домой, никак не могла согреться. Ночью у меня начался жар. Температура 40°С. Участковый врач решила, что я заболела простудным заболеванием и лечили меня, как от банальной простуды. Только изменения в крови не вписывались в общую картину болезни. А через 10 дней у носа появился первый лимфатический узелок. Затем узлы спустились вдоль шеи. Назначили УВЧ, что резко ухудшило мое состояние. Но я, приняв решение, что моя болезнь пустяковая, и у меня нет времени ходить на обследование, продолжала заниматься и готовиться к мединституту. Так как температура не падала, мне разрешили в школе сдавать по три предмета в один день. Затем были вступительные экзамены в институт. Так как я была медалистка, для поступления достаточно было получить одну пятерку на первом экзамене. К своему ужасу я получила 4 по физике, и вместо одного экзамена мне пришлось сдавать все предметы. После вступительныех экзаменов у меня, наконец, появилось время лечь на oбследование и сделать биопсию лимфатических узлов. В день, когда вывешивали списки поступивших в Минский медицинский институт, меня отпустили из больницы под расписку. Светило солнце, был яркий осенний день. Папа поехал к институту первым. А мы с мамой заехали забрать результаты гистологии, т.к. ее делали в другой больнице. Мне дали заключение в руки "СR " (канцер) верхней челюсти. В тот момент я не понимала, что это смертный приговор, но пот предательскими струйками потек по телу и одновременно чувство страха сковала меня, лишив дара речи. Лишь спустя две недели я узнала , что означают эти две латинские буквы...
Я вставала в 6 часов утра, садилась за учебники, потом школа, после школы снова учебники и так до 11 часов вечера каждый день. Я росла странным ребенком, без подруг, а мальчики меня просто не интересовали. Постоянный пресс учебы, стремление быть всегда первой, окончить школу с медалью... мой организм находился в постоянном стрессе. И это не прошло безнаказанно.
Только папа сомневался, уж очень он хотел, чтобы я стала ученым - физиком. Да и все вокруг говорили: "Девочка. Еврейка. Двери мединститута перед ней закрыты". Но я не расстраивалась и прощала их неосведомленность, они просто еще не знали мой главный девиз: "Через тернии к звездам".
В 16 лет я стала очень усидчивой девочкой, ведь у меня появилась главная цель в жизни: Я решила стать врачом!
ПРОФИЛАКТИКА ОНКОЛОГИЧЕСКИХ ЗАБОЛЕВАНИЙ ПРИ ПОМОЩИ КОМПЛЕМЕНТАРНЫХ ПРЕПАРАТОВ «ДОКТОР НОННА» ЭТУ БРОШЮРУ МЫ ПОСВЯЩАЕМ ВСЕМ ОНКОБОЛЬНЫМ И ТЕМ, КТО ХОЧЕТ ИЗБЕЖАТЬ ЭТОГО СТРАШНОГО НЕДУГА.
телефоны:8-903-114-50-67 Елена8-905-784-50-73 Андрей8-495-752-08-53Доктор Нона,Dr. NONA,Dr.Nona,Dr Nona, Доктор Нонна
ПРОФИЛАКТИКА ОНКОЛОГИЧЕСКИХ ЗАБОЛЕВАНИЙ ПРИ ПОМОЩИ КОМПЛЕМЕНТАРНЫХ ПРЕПАРАТОВ «ДОКТОР НОННА» Dr. Nona
Комментариев нет:
Отправить комментарий